«Формула преступления» 2019

Первое же обращение Анастасии к практике, когда она предложила свои услуги в качестве консультанта по запутанному делу о краже в банкирском доме, привело ее в кабинет пристава Тараса Смолокурова. Это был мужчина около сорока лет, с грубоватыми, но умными чертами лица. Он молча выслушал ее, не прерывая, лишь изредка затягиваясь папиросой. Когда девушка завершила изложение своего плана, включавшего системный осмотр места происшествия и составление антропометрического профиля предполагаемого преступника, Смолокуров тяжело выдохнул. «Барышня, — произнес он без злобы, но с твердостью, — может быть, в Париже у вас и принято бегать с сантиметром за каждым мелким жуликом. А у меня в участке всего три писаря, один из которых постоянно пьян, и десяток городовых, едва умеющих читать. Ваш преступник, даже если он, как вы изволите выражаться, «рецидивист», уже давно сбывает краденые ценные бумаги цыганам на Сенном рынке. Ищут его не по форме ушных раковин, а через знакомство с дворником». Эта беседа стала для Анастасии горьким откровением. Она столкнулась не с невежеством, а с совершенно иной, глубоко укоренившейся в местной почве системой. Смолокуров действовал не научными методами, а опирался на знание привычек, личных связей и блата. Его сыск был искусством, основанным не на чтении отпечатков пальцев, а на понимании человеческих слабостей и страхов. Он не верил в абстрактные «типы преступников», но отлично знал, что вор из мещанского сословия спрячет добычу в одном месте, а опустившийся дворянин — в совершенно другом. Его инструментами были не фотокамеры, а сеть осведомителей, психологическое давление, интуиция и грубая сила реальной жизни, которую она, выпускница Сорбонны, знала лишь по газетным криминальным хроникам. Покидая участок, Анастасия ощущала, как земля уходит у нее из-под ног. Ее блестящие теоретические знания повисли в воздухе, не находя практического применения. Однако в глубине души, сквозь обиду и разочарование, начало пробиваться другое чувство — жгучее любопытство. Смолокуров был настоящим мастером своего дела, пусть это дело и казалось ей совершенно диким. Она осознала, что ее французские методы — это не универсальный ключ ко всем замкам, а лишь один из возможных инструментов. Чтобы он заработал здесь, нужно было сначала понять устройство самого замка — скрипучего, проржавевшего, сколоченного кустарно, но все еще надежно удерживающего дверь российской преступности. Анастасия решила не сдаваться. На следующий день она снова пришла к Смолокурову, но уже не с лекцией. Она попросила его, как опытного практика, на деле объяснить тот самый «порядок», о котором он говорил. Пристав, удивленный ее упрямством, в конце концов махнул рукой. «Ладно, — сказал он. — Вот вам первое задание, своего рода учебник. Сходите на Херсонскую улицу, в ночлежку, найдите там одного человека. Только прошу, без ваших французских штучек. Посмотрите, как здесь ведется поиск. И… наденьте платье попроще». Анастасия кивнула, чувствуя, что именно сейчас начинается ее настоящее, а не книжное образование.