«Зверобой» 2021

Той же ночью у реки, неподалеку от старой баржи, превращенной в общежитие для малоимущих, бесследно исчез очередной человек. Им оказался местный грузчик, человек с вздорным характером и множеством долгов по мелким пари. Наутро Олег обнаружил на влажных досках причала не тело, а лишь небольшой, аккуратно связанный грубой ниткой пучок зверобоя, влажный от тумана. Рядом виднелись следы борьбы: отломанный каблук и клочок куртки, зацепившийся за ржавый гвоздь. Больше не было ничего. Местный участковый, прибывший с Олегом на место, устало вздохнул: «Снова этот бомж куда-то сбежал. Видимо, не смог расплатиться с долгами». Хлебников взглянул на него: «А цветы?» Тот лишь пожал плечами: «Наверное, Малышев здесь проходил. Он всем им помогает». Помощь. Наказание. Проблеск надежды. В голове Олега что-то щелкнуло. В Москве он убил того, кого считал достойным смерти. Здесь же кто-то методично избавлялся от тех, кого общество считало мусором. И, казалось, сам город был этому рад. Он стоял над обрывом у темной воды, сжимая в кармане тот самый букет. Теперь вопрос заключался не в том, кто это делает. Вопрос был в другом: нужно ли вообще останавливать этого человека? На следующий день Олег разыскал Малышева. Тот возился в огороде возле своего покосившегося домика на окраине. Он был спокоен и методичен. Увидев Хлебникова, он не удивился, словно ждал его. «Проходи, следователь, выпьем чаю». В доме пахло сушеными травами и старой древесиной. На полке стояли медицинские учебники семидесятых годов и фотография молодого фельдшера у санитарного вертолета. «Я их спасал, понимаете, — произнес Малышев, не глядя на Олега, разливая чай. — Всех. Пьяниц, буянов, неудачников. Постоянно кого-то вытаскивал из-под поезда или снимал с дерева. А потом они снова... И суд их отпускал, и милиция. Потому что они — мусор. А мусор не замечают, пока он не начнет вонять под носом». Он поднял на Олега ясные, почти детские глаза. «Я просто помогаю им увидеть свет. Раз и навсегда». Хлебников все понял. Фельдшер. Знает анатомию. Знает, куда и как нажать, чтобы все было быстро и тихо. И знает, где в этой тайге есть такие ямы, куда все проваливается навсегда. Это была не месть. Это была хладнокровная санитария. Олег вышел на крыльцо, глотнув холодного воздуха. В кармане лежал диктофон с тихим, размеренным признанием. Достаточно было отправить рапорт — и громкое дело о серийном маньяке-«санитаре» стало бы его билетом обратно в Москву. Реабилитацией, возможно, даже повышением. Он посмотрел на тусклые огни Вахты внизу, на темный лес за рекой. Здесь не было черного и белого. Здесь была лишь глухая, всепроникающая серая грязь, из которой кто-то отчаянно пытался вырастить хотя бы один кривой, но яркий цветок. Зверобой. Против меланхолии. Он запустил пальцы в волосы. Ему предстояло решить не просто дело. Ему предстояло решить, что такое справедливость в этом забытом Богом месте. И что он за человек, если способен эту «справедливость» понять.