«Похищенный» 2020

Наутро после обнаружения флешки Нина отправилась в отделение полиции. Молодой лейтенант принял её с явным скепсисом, механически записал данные её супруга, пообещал «разобраться» и проводил её с видом человека, оказавшего огромную услугу. В груди у Нины застыл ледяной ком: она поняла, что ей не пробить эту систему. Этот взгляд полицейского, когда он услышал фамилию её мужа, сказал ей всё — в нём мелькнуло узнавание, тут же сменившееся настороженной маской. Её муж, Александр, числился скромным инженером в проектной организации, но глаза стража порядка ясно дали понять, что это лишь прикрытие для чего-то гораздо более серьёзного. Вернувшись в пустую квартиру, Нина решила включить старый компьютер мужа, к которому раньше даже не прикасалась. Пароль она угадала с третьей попытки — это была дата рождения их дочери, умершей в раннем детстве. Папка с названием «Работа» оказалась пуста, но на жёстком диске она обнаружила скрытую директорию, обозначенную лишь набором цифр. Внутри находились сотни зашифрованных файлов и один текстовый документ с единственной фразой: «Ключ у Марты». Марта была сестрой Александра, с которой они не общались уже около десяти лет. Нина набрала её номер. Голос в трубке прозвучал устало и без тени удивления: «Я знала, что ты позвонишь. Приезжай». Марта жила в дачном посёлке в двух часах езды от города. В её маленьком доме пахло чаем и старой древесиной. Не говоря ни слова, она протянула Нине ключ — обычную железную болванку от сейфа. «Он оставил это мне год назад. Сказал: если со мной что-то случится и Нина начнёт копать — отдай. Но просил не спешить». Под «чем-то» он, очевидно, подразумевал свою внезапную смерть от сердечного приступа, которая теперь казалась Нине подозрительно удобной и своевременной. В сейфе, арендованном в банке на имя Нины, лежали папка с документами и потрёпанный блокнот. Документы касались закрытого благотворительного фонда «Вершина», а в блокноте, среди схем и расчётов, мелькали имена, суммы и отрывочные, полные отчаяния записи: «Не могут контролировать цепочку», «Лагерь „Сосны“ — нет выхода», «Мальчик №7 — свидетель?». Следующим пунктом назначения стал частный детский дом «Сосны», который фигурировал в бумагах фонда как подопечное учреждение. Нина приехала туда под видом волонтёра, желающего сделать пожертвование. Директор, улыбчивая женщина с острым, цепким взглядом, охотно приняла конверт с деньгами, но заметно насторожилась, когда Нина попросила показать детей. «У нас сейчас карантин», — последовал вежливый, но твёрдый отказ. Уходя, Нина заметила за забором играющих детей и одного мальчика лет девяти, который, встретившись с ней взглядом, резко отвернулся и поспешил обратно к зданию. Ей показалось, или это был тот самый ребёнок с флешки? Все сомнения рассеялись, когда она села в машину и обнаружила под дворником сложенный в несколько раз листок. Детским почерком было выведено: «Они меня увезут. Помогите. Артём». Когда она выезжала на трассу, в зеркале заднего вида появился тёмный внедорожник. Он держался на почтительном расстоянии, но не отставал. Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Нина свернула на первую же просёлочную дорогу, машина подпрыгивала на ухабах, а преследователь, словно тень, следовал за ней. Внезапно на перекрёстке из-за деревьев вынырнула другая машина — старенькая «Лада» — и резко встала поперёк дороги, перекрыв путь внедорожнику. Нина, мельком увидев в зеркале замешательство и лёгкое столкновение, нажала на газ и не останавливалась, пока не выехала на шумную трассу. Через полчаса, уже в городе, на её телефон пришло СМС с незнакомого номера: «Съезжайте на следующей заправке. Поговорим. Я тот, кто был в „Ладе“. Вы в опасности». Сердце бешено колотилось. Она свернула, заглушила двигатель и стала ждать, глядя, как к её машине приближается высокий мужчина в простой куртке, с усталым и невероятно сосредоточенным лицом.