«Карпов» 2012

Внезапное озарение настигло Карпова: он осознал, где следует искать беглеца. Речь шла не о конкретном доме с номером — у таких людей, как Зарубин, не бывает постоянных адресов. Однако существовала определенная логика, повторяющийся сценарий. После каждого «дела» Зарубин неизменно выбирал для «залегания на дно» не подпольные убежища, а, напротив, самые неприметные и проходные места: придорожные общежития для дальнобойщиков, забытые санатории с облупившейся краской или дешевые хостелы на городских задворках. Он патологически избегал шума и пристального внимания, предпочитая оставаться незаметной серой мышью в безликой толпе. И сейчас, после, по всей видимости, крупной и рискованной аферы, ему как никогда требовалась именно такая успокаивающая серая тишина.

Сумма вознаграждения за поимку этого человека равнялась его полугодовому заработку. Несмотря на это, Карпов не стал обращаться в полицию. Во-первых, ему бы просто не поверили. Во-вторых, ему было необходимо лично убедиться в своей правоте. Взяв два дня за свой счет под предлогом проблем с почками, он сел в электричку и отправился в тот забытый богом пригород, где когда-то был зафиксирован последний известный адрес одной из сообщниц Зарубина. Его метод был стар, как мир: найти самое слабое звено в цепи и дернуть за него. Этим звеном оказалась бывшая сожительница разыскиваемого, которая теперь владела крошечным магазинчиком «Всё для дома». Она ничего не сказала прямо, но ее испуганные, бегающие глаза, когда он, не представившись, спросил о «старом друге Лёше», выдали ее с головой.

На следующий день он выследил Зарубина. Тот вышел из обшарпанной пятиэтажки, купил пачку сигарет и батон хлеба, равнодушно оглядывая пустынную улицу. Карпов наблюдал за ним из-за руля раздолбанной «девятки», которую одолжил у соседа по общежитию. В этом человеке не осталось и следа от прежней ловкой наглости и самоуверенности — только усталая апатия и настороженность загнанного в угол зверя. И в этот момент Карпова осенило. Он смотрел не на преступника, а на собственное отражение. Такое же «разбитое корыто», та же попытка спрятаться и просто выжить. Единственная разница заключалась в том, что один прятался от правосудия, а другой — от всей своей жизни.