«Цыпленок жареный» 2019

Родион, по прозвищу Родя, действовал с профессиональной элегантностью, напоминающей театральную постановку. Он не занимался банальным грабежом — его метод заключался в сборе «добровольных пожертвований на общественные блага». В лавку или ресторан он являлся в сопровождении двух-трех молодых людей, одетых в безупречно отутюженные брюки-клеш и пиджаки с широкими плечами. Беседа велась вежливо, почти интеллигентно, с цитатами то из Бакунина, то из популярного Есенина, однако взгляд его был стальным, а под шелковым жилетом угадывался контур маузера. Его доводы были неотразимы: сгоревший склад, избитый приказчик или пуля, аккуратно подложенная в утреннюю бухгалтерскую книгу. Платежи поступали без задержек. Полученные средства он не пропивал, как другие, а реинвестировал в развитие: приобретение лучшего оружия, подкуп чекистов на Петроградской стороне и шелковые рубашки для всей группировки. Его люди не были уличными хулиганами — они были виртуозами насилия, элитой петроградского беззакония. Конфликт возник, когда владелец табачной мануфактуры на Выборгской стороне, исправно плативший Дяде Коле, отказался от дополнительного «праздничного» сбора в честь Первомая. Родя, привыкший к беспрекословному подчинению, воспринял это как личное оскорбление. Он действовал без разрешения свыше, решив устроить показательную расправу. Однако фабрикант, сухопарый старик с военной выправкой, оказался не так прост — он нанял для охраны отставных балтийских матросов. Когда банда Риди ворвалась во двор, их встретили не дрожащие служащие, а шквал винтовочных выстрелов из-за ящиков с махоркой. Эта неудача стала трещиной, через которую ворвался ветер перемен. Дядя Коля усмотрел в самоуправстве Риди угрозу всей своей системе. Одновременно чекисты, долгое время закрывавшие глаза на эту «крышу» за свой процент, получили приказ навести видимость законности. Банду Роди решили ликвидировать. Предательство, как всегда, пришло от своих: один из его ближайших соратников, соблазненный обещанием собственного участка, выдал место встречи — заброшенную дачу на Каменном острове. Там, среди руин роскошных интерьеров, потягивая английский ром, Родя в последний раз декламировал стихи о свободе и скорой гибели буржуазии. Он не успел закончить.