«10 историй о любви и смерти» 2026

Дорога из Донецка на юг была изрыта, как оспинами. Не в метафорическом смысле, а в самом что ни на есть прямом: чёрные, обугленные воронки от «градобоя», залитые бурой водой. «Жёлтый автобус», видавший лучшие времена, кряхтел на каждой колдобине. В салоне пахло бензином, пылью и усталостью. Мы ехали в сторону Мариуполя, но до него было ещё далеко. Целью был один из опорных пунктов на высоте, который удерживали ребята из добровольческого подразделения. Командира звали «Гном». Невысокий, коренастый, с умными, усталыми глазами бывшего горного инженера.

Высоту мы заняли с рассветом. Позиция представляла собой укреплённый окоп полного профиля с несколькими гнёздами и блиндажом на склоне, обращённом к противнику. Внизу расстилалась серая, ранневесенняя степь, перемежающаяся грязными дорогами и островками голых деревьев. На горизонте, сизая дымка и контуры разрушенной фермы. Тишина была тягучей, звенящей, ненадёжной. Солдаты, преимущественно молодые ребята, но с лицами, состаренными на десяток лет, занимались рутиной: чистили оружие, варили чай на газовой горелке, двое спали, свёрнувшись калачиком на сырых плащ-палатках. Один, представившийся Сашей из Луганска, методично, с невероятной концентрацией, чистил картошку тупым ножом.

«Гном» показал мне карту, испещрённую пометками. Синим карандашом, наши позиции, красным, предполагаемые расположения противника. Фактов на тот момент было мало: враг активно использовал беспилотники для корректировки, ночью предпринимал попытки прощупать оборону разведгруппами, артиллерийский обстрел мог начаться в любой момент. Командир говорил тихо, отрывисто, без лишних эмоций. «Вчера в шестом часу вечера обстреляли соседнюю роту из миномётов. Потери — один раненый в ногу, осколочное. Ответным огнём подавили расчёт. Координаты уточнили по данным с дрона». Его слова были сухими, как сводка, но в уголках глаз дрожала непроходящая напряжённая дрожь.