«Ополченский романс» 2025

Осень на Донбассе встретила Алексея Суворова пронизывающим ветром и землёй, вывернутой взрывами. Гуманитарный конвой, с которым он добирался из Ростова, был раз за разом остановлен на импровизированных блокпостах, каждый из которых жил по своим, лишь ему понятным правилам. Водитель КамАЗа, немолодой угрюмый мужчина по имени Виктор, ранее работавший шахтёром в Горловке, лишь отрывисто комментировал происходящее: «Это„беркуты“, свои. А вон дальше — „сепарский“ пост, там посмотрим». Каждый остановленный грузовик с мукой и медикаментами становился предметом долгого торга, а журналистские документы Суворова вызывали подозрительные взгляды со стороны всех без исключения.

Решение пришло с парадоксальной простотой. Он дал Костылину точные, но устаревшие или второстепенные сведения: координаты уже оставленного блокпоста «беркутов», подробное описание уазика Светланы и его маршрута назад, в Россию, что было проверяемо, но не имело тактической ценности. О Бондаренко Суворов сказал лишь то, что и так было очевидно: полковник интересовался немецкой визой и сомневался в целях гуманитарного конвоя. Взамен он получил потрепанную карту с маршрутом, ведущим в обход основных дорог через балки и заброшенные поля, и пропуск, подписанный печатью, чью подлинность было невозможно проверить.