«Победа» 2025

Командир орудия сержант Иван Заславский, двадцати трех лет от роду, прильнул к панораме своего 76-миллиметрового орудия ЗИС-3. Его расчет, вгрызаясь в сухую землю под Прохоровкой, уже вторые сутки встречал стальные клинья неприятеля. Танковая лавина, движущаяся на его позиции, казалась неостановимой. «Тигры», с их почти непробиваемой лобовой броней в 100 мм, и более юркие «Пантеры» шли волнами. Заславский, выпускник артиллерийского училища 1942 года, знал слабые места машин: борта, корму, ходовую часть. Его команды были кратки и спокойны. «Бронебойным! Цель – тяжелый, правый борт, под башню! Огонь!» Орудие вздрагивало. В бинокль он видел, как снаряд, ударив в заданную точку, вызвал вспышку, а затем – черный дым, вырвавшийся из люков. Это была не дуэль один на один, а часть гигантского механизма сражения.

Снаряды рвались повсюду, земля содрогалась, воздух выл от стальных осколков и рева моторов. Его орудие, как и сотни других на этом пятачке, было не просто пушкой, а точкой в гигантской, смертоносной геометрии, выстроенной командующим Воронежским фронтом Николаем Ватутиным. Стратегия состояла в изматывании ударной группировки противника в глубоко эшелонированной обороне, чтобы затем бросить в контрудар свежие силы, в том числе 5-ю гвардейскую танковую армию генерала Павла Ротмистрова.

Сапер старший сержант Анна Егорова, призванная из Москвы в 1942 году, под непрерывным огнем прокладывала путь через завалы и минные поля на подступах к рейхстагу. Ее задачей, как и задачи ее отделения, было обеспечить проходы для пехоты 150-й и 171-й стрелковых дивизий 3-й ударной армии. Работа требовала ледяного хладнокровия. Под свист пуль и разрывы фаустпатронов она щупом искала мины-«сюрпризы», с помощью толовых шашек и бамбуковых шестов с крюками раздвигала колючую проволоку, делала проходы в стенах домов. Каждый метр, отвоеванный у неприятеля в этом гигантском каменном лабиринте, был оплачен кровью. Она видела, как падали ее товарищи, как молодые солдаты, только что прибывшие с пополнением, терялись в оглушительном грохоте уличного боя. Но система штурмовых групп, отработанная в Сталинграде и других городах, действовала.

Пехотинцы, артиллеристы, саперы и огнеметчики действовали как единый организм. Когда 30 апреля начался непосредственный штурм здания рейхстага, группа, которую поддерживало отделение Егоровой, сумела прорваться к парадной лестнице. Она сама, прижавшись к мраморной колонне, под огнем из верхних окон подавала ящики с патронами. А вечером, когда на одной из колонн уже реяло первое, еще небольшое красное знамя, водруженное бойцами Егорова и Кантария, она, сидя на ящике из-под снарядов, молча курила, глядя на темный силуэт здания, из окон которого все еще били пулеметы. Ее личный вклад был скромен – очистить путь, обезвредить мину, передать боеприпасы. Но из тысяч таких же скромных, смертельно опасных вкладов и складывалась победа, которая материализовалась в виде алого полотнища над поверженным центром нацистской империи.