«На сопках Маньчжурии» 2025

Эшелон, прибывший из-под Читы, выгружал подразделения 1-го Дальневосточного фронта. Среди закопченных вагонов сержант Сан Ли, или Саня, как его звали сослуживцы, проверял снаряжение своего разведвзвода. Рядом, стараясь не привлекать внимания к своему новенькому полевому планшету, стоял ефрейтор Кузьмин. Его знание японского и китайского языков, полученное в Московском институте восточных языков, было отмечено особой отметкой в предписании. «Смотри в оба, студент, – тихо сказал Саня, поправляя ремень у Кузьмина. – Здесь карты и словари заканчиваются. Начинается живая работа. Нам нужно найти в Харбине человека по кличке «Рыбак». Только он знает точные координаты «Бури». Задача осложняется тем, что Квантунская армия, хотя и получила приказ о капитуляции, отдельные её части, особенно специального назначения, продолжают сопротивление. Наш десант в Харбине будет осуществлен с борта транспортного Ли-2 в тыловой зоне».

Группа из пяти человек, возглавляемая прибывшим из резерва ГРУ капитаном Иваном Журавлёвым, разместилась в полуразрушенном доме, который до войны принадлежал русскому эмигранту-антифашисту. Журавлёв, человек с каменным лицом и холодными глазами, изучал через щель в ставне улицу. Контакт с «Рыбаком» должен был состояться у памятника борцам с интервенцией ровно в 20:00. Саня и Кузьмин обеспечивали периметр. Кузьмин, прислушиваясь к обрывкам разговоров прохожих на японском, доложил о патрулях жандармерии, которые, судя по их маршруту, искали кого-то целенаправленно. «Рыбак» появился точно в срок – это был пожилой китаец, продавец лапши с тележкой. Передача прошла молниеносно: свернутая в трубочку шелковая карта-схема оказалась внутри полой ручки ковшика. На карте были обозначены не только координаты завода в районе города Муданьцзян, но и система его охраны, подземные коммуникации и, что самое важное, расположение центрального пульта управления аварийными клапанами хранилищ.