«Цвет липы» 2019

Её отточенный годами профессиональный ум невольно выхватывал из сводок новостей повторяющиеся закономерности: все погибшие так или иначе имели отношение к психиатрии. Среди них были бывшая санитарка клиники, фармацевт, торговавший поддельными нейролептиками, и журналист, готовивший разоблачительный материал о частных лечебницах. Кто-то методично сводил счёты, причём делал это так, что тень подозрения неизбежно падала на неё. Это не было случайным стечением обстоятельств — это было адресованное ей послание. Вопреки всякой осторожности, Стас пришёл к ней вечером, держа под мышкой папку. Его собственное журналистское расследование зашло в тупик, но натолкнуло его на одну странную деталь. На каждой фотографии с мест преступлений, к которым он получил доступ благодаря своим связям, повторялся один и тот же неясный символ — стилизованное изображение дерева, нацарапанное мелом на асфальте или проступившее конденсатом на стекле. «Липа, — произнёс он, впервые за долгие годы глядя ей прямо в глаза без тени улыбки. — Это ведь твой лист. Кто-то очень хорошо тебя знает. Кто-то, кто хочет, чтобы ты либо оказалась в тюрьме, либо сошла с ума». В тот момент в её казённой, лишённой эмоций квартире повисла тишина — густая и липкая, словно смола. Внезапно она с пугающей ясностью осознала, что вся её жизнь, выстроенная как неприступная крепость против ожидаемого предательства, уже давно была взломана. Липовые друзья, липовая любовь — всё это оказалось лишь ширмой, за которой кто-то другой годами вёл своё тихое, методичное наблюдение. Кто-то, кто знал её слабости, её страхи, её детские сны и взрослые разочарования. Цепь убийств была не местью и не безумием, а чудовищным экспериментом, в котором она одновременно была и подопытной, и главным подозреваемым. Чтобы выбраться из этой ловушки, ей предстояло сделать то, чего она боялась больше всего на свете — перестать быть просто Липой, жертвой обстоятельств, и превратиться в ту, кем её уже считал весь город. В охотницу. Олимпиада медленно поднялась с кресла, подошла к книжному шкафу и достала старую картонную коробку. Внутри лежали не медицинские журналы, а потрёпанные тетради с конспектами по криминалистике, которые она вела на первых курсах, мечтая о другой карьере. Она провела пальцем по пыльной обложке. «Хорошо, — тихо сказала она Стасу, и в её голосе впервые зазвучали стальные нотки. — Если они хотят доктора-убийцу, они его получат. Но сначала мы найдём того, кто так старательно рисует на асфальте моё имя». За окном, в сгущающихся сумерках, вспыхнул и погас свет в окне напротив. Игра начиналась по-настоящему.