«Константинополь» 2025

Пароход «Херсон», изрыгая клубы густого черного дыма, бросил якорь на рейде Босфора шестнадцатого ноября в восемь часов утра. На его переполненных палубах, в трюмах и даже на кожухах гребных винтов находились остатки Русской армии генерала Врангеля и гражданские беженцы – последний исход из Крыма. Среди них, прислонившись к леерному ограждению штурвальной рубки, неподвижно стоял полковник лейб-гвардии Семеновского полка Сергей Михайлович Нератов. Его шинель, лишенная погон и знаков отличия, была пропитана соленой влагой и запахом мазута. Он смотрел на приближающийся, пестрый и шумный берег, на минареты и купола, на суетливое движение каиков и баркасов, но взгляд его был обращен внутрь, в немое кино прошедших лет.

Армия, которой он служил с семнадцати лет, от юнкера до командира батальона, перестала существовать как организованная сила. Его имение под Орлом было сожжено в восемнадцатом году. Жена, Елизавета Петровна, и две дочери, Маша и Аня, погибли от сыпного тифа в Ростове-на-Дону в 1919-м, куда он отправил их, надеясь уберечь от фронтового ада. Письмо с извещением пришло, когда его полк держал оборону на Каховском плацдарме. С тех пор внутри него оставалась лишь пустота, холодная и точная, как штык, и долг, единственный непоколебленный столп. Долг перед теми, кто остался жив и был теперь с ним здесь, на этом чужом рейде.

Его трезвый, лишенный иллюзий прагматизм оказался той самой основой, в которой все отчаянно нуждались. Его избрали главой Временного комитета по делам беженцев в районе Тузлы. Через неделю, по согласованию с представителями других лагерей и городской эмиграции, он был кооптирован в состав вновь формируемого Центрального объединенного комитета русских беженцев в Константинополе.