«Московская борзая» 2015

Переезд в Нижний Новгород стал для Алевтины не началом новой главы, а падением в чужой и враждебный мир. Кабинет начальника отдела по тяжким преступлениям оказался простым и неуютным, пахнущим старым табаком и отчуждением. Первый же планерочный день показал всю глубину проблемы. Подчиненные — крепкие, сбитые в монолит мужчины с многолетним стажем совместной работы — встречали её распоряжения вежливым, но ледяным молчанием. Вопросы «Вы уверены, майор?» или «У нас так не принято» звучали как отточенное оружие. Они не спорили открыто, они просто медлили, делали вид, что не поняли, отдавали инициативу на откуп бумажной волоките. Каждая попытка Алевтины встряхнуть застоявшиеся методы наталкивалась на непробиваемую стену коллективного саботажа.

Никто не вызвался. Но на следующий день, когда она в одиночку готовилась к выезду, в её кабинет без стука вошел молодой опер, лейтенант Жуков, которого до этого она замечала лишь молчаливо сидящим в углу. «Я изучал это дело ночью, — сказал он, избегая прямого взгляда. — Там еще одна нестыковка в показаниях свидетеля. Если разрешите, составлю вам компанию». Это была не капитуляция коллектива, а всего лишь первая трещина.

Но для Алевтины это означало больше, чем формальная поддержка. Это означало, что её упрямый, не признающий компромиссов профессионализм начал по капле разъедать броню предубеждения. Она кивнула, выдала ему ордер и вышла из отдела, чувствуя на спине тяжёлые взгляды остальных. Битва была далеко не выиграна, но первый шаг на чужой территории наконец-то был сделан.